ОТ ПУЛТУСКА ДО ПРЕЙСИШ-ЭЙЛАУ
Народная книга Александра-Морозова

Зимняя кампания русской армии в Польше и Восточной Пруссии 1806-1807 гг. и сражение при Прейсиш-Эйлау 27 января 1807 года.


Группа автора
"В контакте!"
Отзывы, общение


ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА IIII

ГЛАВА IV

ГЛАВА V

ГЛАВА VI

ГЛАВА VII

ГЛАВА VIII

ГЛАВА XIX

ГЛАВА XIII

ГЛАВА XIV

ГЛАВА XV

ГЛАВА XVI

ГЛАВА XVII

ГЛАВА XVIII

ГЛАВА XIX

ЭПИЛОГ

 


 

ГЛАВА XX
ПЬЯНЫЙ МАРШ ИЗ ЛАНДСБЕРГА. БОЙ НА ВЫСОТАХ
У ПРЕЙСИШ-ЭЙЛАУ. ПЕРВЫЙ ЗОЛОТОЙ ОРЕЛ.

Война с Наполеоном 1806-1807 годов.

Ожесточенное сопротивление русских у Гофа по признанию самого Наполеона изумило его и заставило принять ряд необходимых решений. Еще в разгар боя он приказал отправить двух курьеров: одного — к маршалу Даву, другого — к Нею. Император вдруг осознал, насколько в сложную ситуацию загнал себя сам, оказавшись перед лицом собравшейся у Ландсберга русской армии всего с тремя, своими, далеко растянутыми на марше корпусами: Мюрата, Сульта и Ожеро.
У Гофа еще гремели залпы, а гонцы с предписаниями понеслись с новыми приказами VI и III корпусам. Даву, с его III корпусом, предписывалось взять влево от своего первоначального движения, и примкнуть к Сульту на правом фланге, заняв позицию в 3-х милях от Гофа у местечка с исторически громким названием Грюнвальд. Нею и его VI корпусу было приказано, отрядив на преследование пруссаков часть сил, всем корпусом также повернуть а Ландсберг. Приказы попали по назначению, но в разное время.
Даву успел к месту рандеву вовремя, прибыв к месту сбора Великой Армии к вечеру 26 января. Что касается Нея, то по неизвестным причинам курьер прибыл к нему лишь через сутки, в 2 часа дня, когда у Прейсиш-Эйлау обе армии уже вступили в битву, о которой маршал по его словам не знал, хоте не мог не слышать доносившейся орудийной пальбы. В это время его VI корпус втянулся с пруссаками в бой у деревушки Шлаутинен, полагая, что настиг, наконец, Лестока. На самом же деле он наткнулся на один из его отрядов, под командой генералов Плетца и Притви, решив, перед ним весь прусский корпус. Там и застиг его, столь странно запоздавший, приказ Императора.
Бой при Шлаутинене позволил французам отрезать отряд фон Плетца и Притвица, но задержал на несколько часов VI корпус, в то время, как основные силы Лестока продолжали двигаться к месту соединения с союзниками: всего около 7000 человек: 8 батальонов пехоты, 28 эскадронов и 2 конные батареи. На марше пруссаки несколько усилились, получив подкрепление — двигавшийся им навстречу Выборгский пехотный полк и 2 полка казаков.
У русских тоже не все шло гладко. Ночь, после гофского побоища прошла относительно спокойно. Наступило утро 26 января, но Беннигсену никак не удавалось сложить свой замысловатый паззл по сбору всех своих сил на поле предстоящей битвы. Колонна с тяжелой, корпусной артиллерией (как ее тогда называли - «батарейной»), отправленная им ранее отдельной дорогой, все еще медленно тянулась к месту назначения и могла прибыть туда лишь к ночи. И все пространство между Ландсбергом и Прейсиш-Эйлау, составлявшее чуть боле двух миль, было забито войсками, двигавшимися очень медленно из за особенностей местности, изобиловавшей лесом и заледенелыми холмами.
Выручать армию вновь пришлось арьергарду. Багратион получил приказ задержать наседавших французов еще на день. Его отряд который, как и при Вольфсдорфе, состоял из сведенных вместе отрядов Багговута и Маркова: 9 пехотных полков, 2 гусарских и казаки.
Однако теперь князь располагал более чем 20 орудиями конной артиллерии, целиком отданной под командование Ермолова.
По армии уже объявили о предстоящем на следующий день генеральном сражении и с рассветом те наши войска, которые еще находились в теснине между Ландсбергом и Прейсиш-Эйлау, стали уходить к месту будущей битвы.
Ермолов указывает, что дорог было всего две: одна, через заледенелый холм, по которому с трудом уходила замыкавшая войсковую колонну дивизия Тучкова, вторая тянулась через Ландсберг. Этот городок был так тесно застроен, что пройти по нему можно было лишь по единственной улице с массивными воротами у входа.
Бой завязался с рассветом. В городе в это время находился лишь отряд нашей пехоты и орудийная батарея, поставленная у ворот. Остальные силы арьергарда расположились за городом.
Французы начали наступать с правого фланга, стремясь обойти отряд под прикрытием густого леса, который не позволял Ермолову использовать артиллерию. Однако в лесу еще оставались и наши части, в том числе и 7-й егерский, где служил знакомый нам по бою при Бергфриде капитан Отрощенко. Ему этот день, 26 января, хорошо запомнился:
"С рассветом приблизился неприятель и закипела сильная перестрелка. Французы сильно налегли на нас, и мы начали отступать. Дорога пролегала через лес. Я предложил товарищу, капитану Пилипенку, сделать в чащи леса, с двумя ротами засаду, чтобы угостить французов свинцом на закуску. Мы уже совсем было расположились, как прискакавший казак закричал: «Назад, егеря, неприятель обошел уже лес». Мы поспешили назад, но вышед из лесу смешались с пешими французами и бились на штыках пока пробились.
Наша артиллерия без разбору щедро осыпала нас картечью, пока мы отделились от неприятелей с некоторою потерей людей: еще более пострадали те, которые левее нас шли. Потеряно много, захвачены в плен майор Дрейер и четыре ротные командира...
Перед закатом солнца дошли к городу Прейсиш-Эйлау. Здесь сменили нас пехотные полки,  а 7й Егерский прошедши город расположился в двух верстах  по кенигсбергской дороге. Командир полка получил сегодня увольнение от службы, бросил полк и мы его более не видали." **
Когда французы, рассеяв 7-й егерский, обошли Ландсберг, Багратион отдал приказ отходить на новую позицию — на холмистую возвышенность между двух озер, Тенкнитен и Вашкейтер. До нее было около мили, но для русских она обернулась большим беспорядком. Причиной стали многочисленные бочки с вином, брошенные здесь ранее по какой-то причине обозниками. Никакие приказы, никакие угрозы не могли сдержать солдат от соблазна. «Невозможно было удержать людей, которых усталость и довольно сильный холод наиболее располагали к вину, - живописует Еромолов. -  И в самое короткое время четыре из егерских полков до того сделались пьяны что не было средств навести ни малейшего порядка. Они останавливались толпами, там, где не надо было, и шли вперед, когда нужно отступать поспешнее.
Неприятель, заметив замешательство нападал решительнее. Храбрые генералы, граф Пален и граф Ламберт употребляли кавалерию, заменяя их, но невозможно было отвести их назад и мы теряли их во множестве и убитыми, и пленными».***
Денис Давыдов в свою очередь так пишет об этом этапе боя:
"Подошло местоположение открытое: нужно было более кавалерии. Багратион послал меня к главнокомандующему просить у него несколько конных полков на подкрепление арьергарда. Беннингсен приказал мне взять два первые конные полка, которые я встречу на пути не дошедшими еще до позиции. Жребий пал, на С.-Петербургский драгунский и Литовский уланский полки, с которыми я рысью отправился чрез Эйлау к арьергарду, подошедшему уже к мызе
Грюнгефхен. Кирасирский его величества и два драгунские полки, Каргопольсий и Ингерманландский, присланы были вслед за конницей, мною приведенной.  Возвратись к Багратиону, я нашел его, осыпаемого ядрами и картечами, дававшего приказания с геройским величием и очаровательным хладнокровием".****
Наконец, кое-как отбившись от преследования, арьергард занял позицию между озерами. Первые французские отряды, выдвинувшиеся следом, были отогнаны огнем орудий конной артиллерии Ермолова, размещенной на холмах. Со своей стороны французы также поставили на высоту батарею корпусной артиллерии, принявшись обстреливать русские позиции, впрочем, без особого успеха — русская пехота отошла на обратную сторону гряды, на склоне и у подножия остались лишь стрелки, полностью скрытые от огня в кустарнике.
Для поддержки арьергарда Беннигсен также выделил почти в полном составе 8-ю дивизию, но из за недостатка места она встала за холмами, так же как и большая часть тяжелой кавалерии, разведенная назад по обеим флангам: 24 эскадронов защищали левый, 40 развернулись на правом. Сами озера находились под прицелом дивизионной артиллерии.
За позициями 8-й дивизии, у Прейсиш-Эйлау, встал сильно ослабленный после боя при Гофе отряд Барклая, определенный в резерв. В его составе по-прежнему находился Костромский мушкетерский полк. Хотя Барклай, как мы помним по главе XIX, писал в рапорте о его «почти совершенной гибели», лишь два батальона были смяты и растоптаны кирасирами Д' Опуля. Третий отступил в порядке, сохранив батальонное и полковое знамена. А из двух разбитых батальонов часть личного состава уцелела, спасшись через лес. Костомскому полку еще предстоял долгий и славный боевой путь, но сейчас, те кто бился накануне при Гофе, получили долгожданную передышку.

Первая атака Мюрата, поражение 18-го линейного полка и захват золотого орла.    © Авторская реконструкция - А.М.
Бой при Ландсберге 26 января 1807 г. Карта. Зимняя кампания русской армии в войне с Наполеоном.
Преимущества позиции, выбранной русскими у озер, была столь очевидны, что Мюрат, командовавший авангардом, до 2-х часов дня не предпринимал никаких попыток атаковать, дожидаясь подхода дивизий Сульта и Ожеро. Вчерашняя бойня при Гофе, ставшая могильником французской кавалерии, отбила у него всякую охоту пускать первой в дело свою конницу. Хотя к высотам уже подошли две драгунские бригады Клейна, изрядно потрепанные накануне, он предпочел загребать жар чужими руками — штыками пехоты IV корпуса Сульта.
Для атаки нашего арьергарда была назначена все та же, все еще находившаяся в авангарде, дивизия Леграна. Обескровленную вчерашним боем при Гофе 1-ю бригаду, Сульт заменил свежей, 3-й бригадой. Для атаки были назначены 46-й и 18-й линейный полки.  Первый, разделившись на две колонны, двинулся прямо на центр расположения Багратиона и его правый фланг, его солдатам пришлось идти по глубокому снегу, а потом подниматься на холм.
Колонна 18-го линейного, 2 батальона, направилась в обход по сельской дороге, намереваясь, затем, пройдя по льду озера Тенкнитен, ударить нам в левый фланг.
Оставляя за собой кровавый след, французы, тем не менее, упорно взбирались вверх по склону: "Полковник Ермолов, командовавший всею артиллериею арьергарда, сыпал картечи в густоту наступавших колонн, коих передние ряды ложились лоском; но следующие шагали по трупам их и валили вперед, не укрощаясь ни в отваге, ни в наглости".****
Из того, что о действиях наших егерей нигде не упоминается, следует сделать вывод, что они еще вытрезвлялись после своего пьяного марша и изображали лишь видимость боевого строя. Отражать французское наступление пришлось линейной пехоте:
«Князь Багратион приказал полкам Софийскому и Псковскому
(у Давыдова - Софийский и Полтавский - А.М.) полкам, имея в резерве Санкт-Петербургских драгунов предупредить атаку неприятеля, и, не стреляя, опрокинуть его штыками. Полки безмолвно приблизились к французам. Через несколько минут обоюдныя храбрые войска врезались одно в другое. Французы были обращены назад»*
Левой колонне повезло еще меньше, она наступала непосредственно перед жерлами 24-х орудий Ермолова и бесславно, с большими потерями, отступила.
Правой колонне, поначалу, казалось, сопутствовала удача — она шла в обход по удобной сельской дороге и не испытала на себе губительного действия русской картечи и ружейного огня. Однако ее растянутый походный порядок представлял удобный случай для удара во фланг. Багратион не преминул воспользоваться таким соблазном и приказал вызванным из резерва Санкт-Петербургским драгунам Дехтерева (у Ермолова - Дегтярёв) атаковать эту колонну. Последовавшая атака продемонстрировала блестящую выучку и слаженность нашей конницы той грозовой эпохи. Даже столь щедрый на критику, сколь и скупой на похвалы, Ермолов пришел в восхищение:
«Мне не случалось видеть столь решительной кавалерийской атаки; не менее удивлен я был, видевши, как полк, не расстроившись, спустился с крутой, покрытой снегом высоты...».***
Видя, как на них надвигается с гребня конная лава, офицер, командовавшей обходной французской колонной, принял роковое решение, отдав приказ своей пехоте отходить с дороги на глубокий снег, полагая, что это стеснит движение драгун. Но тем только ухудшил свое положение. Потерявшая строй, сама увязшая в снегу и остановившаяся, колонна не могла ни эффективно стрелять, ни оборонятся штыками и была полностью разгромлена. Русские в этой атаке расквитались за Гоф. Половина французских линейцев легла под драгунскими саблями, включая их старшего офицера. Ермолов утверждает, что это был генерал, но он мог и ошибаться - генералы не командуют батальонами.  Уцелевшие, числом около 500, сдались. Был взят и их штандарт с золотым орлом — первый такой трофей за всю кампанию. Впоследствии, перед генеральным сражением, его возили перед строем армии, показывая, что враг, до селе казавшийся непобедимым, не так уж и грозен. 
Остатки разбитых французских колонн отошли к селению Грюнгефхен, где Мюрат собирал резервы для новой атаки. Французский авангард значительно усилился с подходом всего IV корпуса Сульта и головных частей корпуса Ожеро. Французы также увеличили число орудий, действовавших по позициям Багратиона. Пушки Ермолова, меньшего калибра, не могли им противодействовать. Однако русские имели в резерве 8-ю дивизию и тяжелую кавалерию, о присутствии которых, скрытых за лесом и в складках местности, противник пока не знал. ​
Через час после поражения 18-го линейного полка, Мюрат, при сильной артиллерийской поддержке, вновь двинул вперед свои колонны. Единственный источник об этой второй волне французского наступления — Михайловский- Данилевский, ему и слово:
«Французы вновь атаковали: Мюрат — из центра, Ожеро — на наше левое крыло из Тенкнитена, а Сульта из Вашкейтена. Во всех трех местах нападение было отбито: в центре — полками Псковским и Софийским мушкетерскими, Московским гренадерским и 24-м егерским.
На правом крыле Лейб-кирасирский Его Величества, Елисаветградский гусарский, Каргопольский и Ингерманладнский драгунский врубились во французскую конницу, шедшую впереди колонн Ожеро и опрокинули ее. Обращенный против нашего левого фланга неприятель был удержан батареями 8-й дивизии. Французы выслали стрелков против батарей, но Изюмские гусары рассеяли их.
По окончании неудачных атак Мюрата, прибыл на поле сражения Наполеон и лично распорядясь нападением, атаковал центр князя Багратиона и атаковал его фланги. Не имея сил противиться многолюдству неприятеля, князь Багратион приказал отступать»
(конец цитаты - А.М.). 
Отступление диктовалось и другими соображениями: вся русская армия уже ушла на поле за Прейсишь-Эйлау, где наутро предстояла битва, и Багратион получил новое распоряжение - отпустив от себя 8-ю дивизию и всю тяжелую кавалерию, отойти к городу и, соединившись там с отрядом Барклая, удерживать его. 

Продолжение следует.

 

 Примечания к главе XX

* А.И. Михайловский-Данилевский: "Описание второй войны императора Александра с Наполеоном".

** "Записки генерала Отрощенко, 1800-1830"

***А.П. Ермолов: "Воспоминания".

**** Денис Давыдов: "Воспоминание о сражении при Прейсиш-Эйлау"
.

Приложение: Карта арьергардных боев 26 января 1807 г. Михайловского-Данилевского.

Авторские права:  © Александр Морозов. Москва. 2016-2019 гг.